интервью с режиссером фильма Молодая женщина

ИНТЕРВЬЮ С РЕЖИССЕРОМ ФИЛЬМА ЛЕОНОР СЕРАЙ

 

Фильм вполне можно было бы назвать «Молодые женщины». Ваша съёмочная группа почти вся состоит из женщин: главный оператор, звукорежиссёр, монтажеры изображения и  звука, художница, композитор, продюсер…

Когда я снимала свой средний метр, фильм «Body», то позвала тех, кто учился со мной в киношколе Fémis. Мне очень понравилось с ними работать, понравилась объединявшая нас энергия, и мы продолжили сотрудничать. Не было специального решения: давайте наберем исключительно женскую команду. Но теперь, когда работа выполнена, я испытываю чувство гордости за то, что женщины великолепно способны занимать важные посты. Для многих из нас это был первый полнометражный фильм, мы делали его с большим энтузиазмом, вкладывались, чтобы постараться осилить эту непростую задачу. Мы позволили себе много свободы в работе, в том числе и в режиссуре: мне нравится использовать длинные планы (на мой взгляд, они естественным образом продолжают написанный текст), но затем, в процессе монтажа мы нередко прибегали к совершенно другим формам, например, к рваному ритму, как в сцене собеседования. На каждом этапе мне хотелось, чтобы у всех была возможность что-то предложить, что-то попробовать сделать. Снимали мы в очень интенсивном темпе, так что часто были вынуждены искать быстрые решения. Такой способ работы заставил попотеть, но дал много свободы. Съёмки были похожи на главную героиню: они были живыми. Стажер или техник мог, например, неожиданно сыграть эпизодическую роль, это очень всех радовало и стимулировало.

 

Видимо, из-за такой свободы некоторые сцены явно похожи на импровизацию.

А на самом деле сценарий детально прописан. Изначально он состоял из 140 страниц, но, стараясь не скатиться в слишком уж достоверный рассказ, в процессе редактуры и при монтаже мы в основном сконцентрировали события вокруг Паулы. Мне очень нравится писать. Я этому училась и даже сначала хотела писать книги. Но, прогуливая занятия и планомерно посвящая это время походам в кино, особенно посмотрев «Шару» Наоми Кавасе (2003) и «Вкус чая» Кацухито Исийи, я поняла, что есть еще что-то, кроме литературы… Но мне по-прежнему доставляет огромное удовольствие писать диалоги. Просто поместить женщину в пространство города было для меня недостаточно. Мне необходимо было придумать свой язык для этого персонажа, вначале неяркого, но потом очень смелого. Я также хотела выразить своё уважение людям, которые не боятся говорить, «открывать рот». Импровизации там совсем немного. Только в некоторых сценах, где это неизбежно. Например, моменты с Лилой, маленькой девочкой, где текст уходит на второй план, а самое главное — уловить взаимодействие между девочкой и Паулой, искреннее и хрупкое; или в сцене ссоры, когда важно было достичь нужного «накала» между героями. Участники съёмок, как актеры, так и техники, тоже периодически что-то мне предлагали, и я прямо в процессе правила сценарий и переписывала диалоги; Летиция Дош, например, придумала забавную прическу в духе причесок Эми Вайнхаус, которую Паула делает у бакалейщика, чтобы скрыть шрам на лбу.

 

В фильме, однако, кроме классических диалогов немало просто выразительных звуков и жестов.

В начале Паула предстает довольно агрессивной и мне было интересно найти что-то, сквозь эту агрессию вызывающее симпатию зрителей. Её жизненный путь представился мне переходом из животного состояния в человеческое; в самом начале она совершенно не контролирует себя, у нее словесное недержание, а к концу фильма осознаёт, кто она такая, обретает стабильность. В процессе монтажа мы сумели найти параллель между первой сценой (вид со спины, отчаянная брань)  и последними кадрами. Но самое ценное качество Паулы – её восприимчивость, то, как много она берёт от встреч с другими людьми. Она изменяется со скоростью хамелеона и даже готова примерять на себя чужие образы. Как, например, в метро Юки кажется, что она узнала в ней подругу детства, или когда она надеется получить место няни и выдаёт себя за студентку-художницу. Даже облачившись в чужой костюм, она продолжает прокладывать свой путь. Мне хотелось, чтобы зритель мог принять участие в этом преображении. Пропущенным деталям мы придавали огромное значение на всех этапах создания фильма. Главная героиня удивляет, идет непредсказуемыми путями, при этом самое неадекватное, казалось бы, поведение, может оказаться самым удачным – я сама не раз в этом убеждалась, нарочно перегибая палку на собеседованиях!

 

Думали ли вы о Летиции Дош уже тогда, когда писали сценарий?

Нет, я не думала о какой-то  конкретной артистке. Когда я увидела  Летицию в «Возрасте паники» Жюстин Трие (2013) и посмотрела в интернете видеозаписи её спектаклей, мне захотелось с ней познакомиться. У неё, безусловно, было много общего с Паулой. Но знакомство с ней вживую, то есть то, какая она оказалась в жизни, привело к тому, что я частично переписала свою героиню. Уже пока я её «гуглила», меня поразил контраст между её супергламурными фотографиями и другими, совсем простыми. Я подумала тогда об очень изменчивом лице Анны Томсон (Левайн) в фильме «Сью» Амоса Коллека (1997). Я как раз искала актрису, способную сыграть все оттенки персонажа, но также и противоречить своей игрой тому, что написано в сценарии. Летиция – человек неоднозначный. С одной стороны она задорная, живая, простая, но я также заметила в ней и нотки грусти, так перекликающиеся с надломленностью Паулы. Её фантазия была отправной точкой, но противоположный полюс мог проявить себя в процессе, надо было лишь внимательнее поработать с этой тёмной стороной. Она напомнила мне Патрика Девера и Джину Роулендс, у неё такая же способность переноситься из одного состояния в другое, от грубой энергии к меланхолической мягкости, это меня очень трогает. Летицию можно сравнить с тысячеструнным музыкальным инструментом. Изобразить она может и роковую женщину, и ледяную диву, и девочку-подростка, и совсем крошку. Она достигает такого уровня, что зритель не может остаться безразличным. В своём моноспектакле «Альбом» она играет  один за другим 80 персонажей. У Паулы есть тяга к перформансу, в художественном смысле слова. Возможно, когда у  тебя нет совершенно ничего, любое действие означает преодоление себя, в своём роде перформанс.

 

Форма, которую вы избрали, отталкивается от этой личности, находящейся в постоянном движении?

Многогранность персонажа привела как раз к очень внимательному обращению с фактурой. До этого я снимала исключительно на плёнку 16мм; моя главный оператора провела предварительную работу с  осветителем, чтобы найти оптимальное соотношение оптики/фактуры на этот раз для цифровой камеры, потому что знала, как я опасаюсь этого перехода. На всём протяжении съёмок она была внимательна к оттенкам, холодные тона сменялись тёплыми, что подчёркивало метания Паулы. Зрительный ряд должен был напоминать её внутренний процесс перерождения, а монтаж должен был задышать с ней в унисон, слиться с ней в одно целое так, чтобы она могла произнести или пережить самые грубые или резкие вещи, но при этом естественным образом существовать в мягких, чувственных декорациях, где бы проступали её истинные черты. Необходимо было вибрировать, подобно ей, без правил и концептов. Концептом была сама Паула.

 

Однако в ее способности адаптироваться есть нечто агрессивное: чтобы получить место продавщицы в бельевом отделе торгового центра, она позволяет полностью изменить свой облик, например.

Да, у этого есть две стороны: раздробленность городской жизни ранит. Приходится перенимать манеру поведения, манеру говорить и как ни в чем не бывало целый день торговать бюстгальтерами. Это очень влияет на человека, делает его более блёклым. Мне это очень знакомо. Но снимать автобиографию я совершенно не собиралась. Создавая персонаж Паулы, я хотела пережить это по-новому, через кого-то, кто по-настоящему вживается в разных людей, кто находит удовольствие в таком скитании. Для меня также важно ощущение, что в городском пространстве женщина не столь же полноправна, как мужчина; немного найдётся отважных женщин, способных абсолютно свободно чувствовать себя на улицах, одеваться, как им хочется, плевать на условности. В этом смысле Паула подаёт пример бесстрашия.

 

Можно увидеть контраст между тем, как Паула  вынуждена послушно подстраиваться под обстоятельства,  и тем, как она обращается к Усману, умному и образованному чернокожему охраннику в торговом центре.

Мой мужчина – чернокожий, он живёт с постоянным чувством, что у него в любой момент могут попросить документы, что он в чём-то окажется не прав… Мне хотелось, чтобы эта тема затрагивалась в фильме, но читалась бы между строк. Когда Паула первый раз общается  с Усманом, критикует его костюм, в её тоне есть даже намёк на расизм: у неё самой нет ничего, но она считает, что стоит на уровень выше. Он должен просить её об уважении к себе.

 

В процессе своего блуждания Паула пересекает какие-то пространства. Это множество различных декораций, социально контрастных: от шикарной квартиры Жоакима до простецкого дома, где живёт мать, комнаты для прислуги или квартиры Усмана в пригороде.

Есть и промежуточные пространства: метро, символизирующее случай, возможность встреч, например, там происходит знакомство с Юки, с молодым человеком в галстуке, и сцена блуждания, когда звучит музыка, которую я много слушала ещё до создания фильма, Las Vegas Tango Гила Эванса. Я писала свой сценарий, множество раз послушав эту джазовую композицию: в какой-то момент она погружает в депрессивное состояние, потом энергия возвращается и приводит к удивительно интенсивному финалу; я  мечтала получить права на использование этой музыки в фильме. Музыка стремится слиться с «путешествием» в городе. Благодаря Пауле, каждое знакомство по-своему волшебно, их череду можно сравнить с драгоценными уникальными жемчужинами, которые нанизываются на одну нить и создают ожерелье, полное контрастов. Эти встречи —  как вешки на пути инициации молодой женщины, проходящей то через подвешенное, напоминающее сновидение состояние, то, наоборот, через взрывные, фантазийные фазы, полные здорового юмора.

 

Есть пространства, где сами собой проступают какие-то сатирические моменты…

Мне было важно, чтобы личность героини встречалась на своём пути с настоящими персонажами, чтобы они влияли на её формирование. Эти её «портреты в портретах» порой кажутся критикой, но в очень деликатной форме. Например, кастинг пробудил во мне «политические» вопросы: почему на роль врача мы ищем белокожего 50-летнего актёра? Важно, чтобы фильм отражал жизнь. А в реальной жизни, во Франции, нередко встречаются и темнокожие врачи. Я имею в виду врача в начале фильма. На роль гинеколога я хотела позвать Одри Бонне, меня очень впечатлила ранимость, хрупкость, исходившая от неё во время игры на сцене. Мари Ремон, Эрика Сент или Леони Симага остаются сами собой и в процессе сочинения, и в кадре, и в творческих поисках; общение с ними еще обогатилось благодаря этом опыту. Натали Ришар, великолепная актриса, у которой я училась в Fémis, сыграла главную роль в моём среднеметражном фильме «Body». Тут она играет мать Паулы. Если подумать, она сыграла роль матери и в моём образовании. Мне хочется верить, что эта «материя», взаимодействующие друг с другом женщины, почти полностью обволакивает аспекты социальной критики. Как сами актрисы, так и персонажи, которых они сыграли, отказываются становиться объектами некорректного внимания.  Как Паула, критикующая в начале фильма фотографию, на которой Жоаким её снял и благодаря которой получил известность в артистических кругах.

 

Когда Паула живёт в отеле, она смотрит по телевизору фильм «Имитация жизни» Дугласа Сирка (1959). Это тоже источник вашего вдохновения?

Она смотрит один из самых сильных моментов фильма, сцену между матерью и дочерью. У другой, «белой матери», есть деньги, мужчины, слава, но совершенно нет контакта с собственной дочерью. Осознаёт она это на похоронах «чёрной матери», которую оплакивают десятки друзей. Когда я писала историю Паулы, мне хотелось сделать так, чтобы постоянно чувствовался риск совершить ошибку, сделать неправильный шаг, пойти не по той дороге, и в конце концов начать жить не свою жизнь, имитацию жизни. Как «чёрная мать» из фильма Сирка, к концу истории у Паулы почти ничего нет, но то, что она имеет – настоящее, даже если оно незатейливо.

Есть несколько фильмов, которые оказали прямое влияние на «Молодую женщину». Кроме картины «Сью» это: «Обнажённые» Майка Ли (1993) с Дэвидом Тьюлисом, прекрасным актёром, подобие которому я мечтаю найти среди женщин, «Ванда» Барбары Лоден (1970), «Женщина под влиянием» Джона Кассаветиса (1975) или «Клер Долан» Лоджа Керригана (1998) – в них женские персонажи, одинокие, но полные достоинства, ставшие для нас примерами актёрской игры. Но я вдохновлялась и литературными произведениями: читала Анаис Нин, Фитцджеральда, Вирджинию Вульф и Эмиля Золя с его очаровательной продавщицей в «Дамском счастье», множество графических романов, таких как «Whiskey & New York» Джулии Уэрц, написанный в отчаянном и смешном тоне — его я давала прочесть Летиции.

 

Почему вы выбрали такое намеренно безликое название, «Молодая женщина»?

Когда только приступала к сценарию, я придумала, что Жоаким сфотографирует Паулу в жёлтой шляпе. Фотография должна была тогда называться «Молодая женщина в жёлтой шляпе», как картина маслом. Паула обращается с вопросами к этой застывшей абстракции, которая кажется ей невыносимой. Когда психиатр говорит ей: «Вы молодая свободная женщина», это выражение вызывает в ней дикий гнев. Я тоже, пока писала, задавала себе этот простой вопрос: что значит быть молодой женщиной? Нам часто приходится влезать в рамку, идентифицироваться, подходить под некое внешнее определение. Выражение «молодая женщина» должно быть свободно от рамок, намеренно неопределённо. Паула, как и сам фильм, – это настойчивый поиск своей свободы, своей уникальной идентичности. Но международное название фильма – «Montparnasse Bienvenue»Добро пожаловать, Монпарнас» — название станции метро и площади у вокзала Монпарнас в Париже — прим. переводчика), привет району Монпарнас, где Паула работает, обедает с Жоакимом и так далее. На этой площади я жила, когда мне было 18, я приехала в Париж и снимала комнату для прислуги. «Добро пожаловать» звучит тут более чем иронично:  Паулу нигде не ждут, но она не перестаёт входить в двери.

 

Беседовала Шарлотта Гарсон (Charlotte Garson), апрель 2017 г.